Озера

На плато много озер. Одно из них в зависимости от высоты солнцестояния меняет цвет, другое всегда гладко как зеркало, третье—горячее. Немало здесь и сероводородных ключей, расщелин, дышащих ядовитыми газами. Из одной из них время от времени слышится как бы стон. Местные жители говорят, что в глубине заточен великан—раксаса. Озера, ключи, выходы газа—все это говорит о вулканическом происхождении плато. Оно—дно огромного вулкана, а горы, окружающие его,—края кратера.

Уходя от храмов по выложенной цементной плиткой дорожке, я догнал двух мальчишек, согнувшихся под мешками, набитыми свежесрезанной травой. За поясами у них торчали кривыми черными дугами серпы. Трава, видимо, предназначалась для козла, которого с натугой тащил мальчишка постарше. На мой вопрос-приветствие «Апа ка-бар?» (Как дела?) ребята, тут же остановившись и скинув мешки, заулыбались, механически ответили «Баик» (Хорошо) и сразу же принялись энергичными жестами и уморительной мимикой показывать, что хотят сфотографироваться и получить за это или деньги, или сигареты. Сорванцам и в голову не могла прийти мысль, что белый может говорить на их языке. Они обращались со мной как с глухонемым.

Я сфотографировал мальчуганов, дал им несколько монет. Хитро пересматриваясь—вот, мол, обвели вокруг пальца еще одного глупого туриста,—они побежали ловить рогатого.

Звенящий счастьем бытия смех, веселые крики мальчишек, гонявшихся за козлом, дробились о каменные стены чанди и улетали ввысь, в сияющее бездонной голубизной небо. Таким мне хотелось сохранить в памяти это местечко около древних храмов. Современные жизнерадостные индонезийские дети—и невозмутимо взирающие на них древние, притворно грозные лики божеств—какой резкий контраст и какая яркая гармония!