Фатмавати

Тем не менее решимость и революционный энтузиазм похитителей возымели свое действие. Сукарно, взвесив все «за» и «против», дал согласие объявить Индонезию свободной на следующий день. Вечером все вернулись в Джакарту и за. ночь выработали текст декларации. Фатмавати сшила национальный флаг. А утром 17 августа около дома номер 56 на улице Пеганггсаан-Тимур, где жил Сукарно, ровно в десять часов утра лидер национально-освободительного движения перед снятым с японской радиостанции микрофоном ровным, твердым голосом заявил:
«Мы, индонезийская нация, настоящим провозглашаем независимость Индонезии. Вопросы, связанные с передачей власти, и другие вопросы будут решены самым тщательным образом в кратчайший срок. От имени индонезийской нации: Сукарно, Хатта».

На бамбуковом шесте был поднят национальный флаг. Все присутствовавшие запели песню «Великая Индонезия», которая потом стала государственным гимном. Адам Малик, работавший в то время в отделении японской информационной службы Домэй, организовал передачу сообщения о рождении нового государства на весь мир по радио, игнорируя японских цензоров.

Только что родившаяся республика с головой окунулась в купель суровейших испытаний. После войны голландцы попытались вернуться в бывшее владение. Как им не хотелось терять такой лакомый кусок! Как ни у какой другой метрополии, благосостояние Голландии определялось размерами вывозимых из колонии богатств. Чем она была, распоряжаясь Индонезией? Третьей в мире колониальной державой. А без нее? Маленькой страной у холодного северного моря. Поэтому голландцы делали все, что было в их силах, ради возвращения в Индонезию.